«Ревизор» как зеркало менеджмента: уроки из русской классики
История о том, как провинциальные чиновники приняли случайного проезжего за «государственного человека» — высшего чина из Петербурга, в 1835 году казалась забавным анекдотом. Но за комическим недоразумением скрывается куда более серьезный сюжет — о страхе перед руководством, о панике вместо управления и о системном самообмане. А что если бы у Гоголя была «счастливая» история, где культура управления была основана на доверии, открытости и реальных решениях?
Откуда вышел «Ревизор»
Сюжет Гоголю подсказал Пушкин. В «Авторской исповеди» читаем: «…И, в заключенье всего, [Пушкин] отдал мне свой собственный сюжет… Это был сюжет «Мертвых душ» (Мысль «Ревизора» принадлежит также ему.)».
Есть и письмо Гоголя, в котором он действительно просит у Пушкина сюжет для комедии: «Сделайте милость, дайте какой-нибудь сюжет, хоть какой-нибудь смешной или не смешной, но русской чисто анекдот. Рука дрожит написать тем временем комедию. <…> Сделайте милость, дайте сюжет, духом будет комедия из пяти актов, и клянусь, будет смешнее чорта. Ради бога». Также сохранился и рассказ приятеля Гоголя Данилевского о том, как однажды они по дороге в Петербург разыгрывали из себя ревизоров и везде были приняты с большим почетом.
«Ревизор»: комедия, трагедия или драма
Кажущаяся непостижимость гоголевской комедии в том, что эстетически она находится между прошлым и будущим: с одной стороны, она архаична, но с другой — авангардна для своего времени, а по факту сюжет не имеет привязки ко времени, он вечен. Изначально невозможная ситуация — «фитюлька» принят за значительное лицо — лишена какой-либо мотивации, она подчеркнуто алогична: голодного человека, заглядывающего в чужие тарелки и не пропускающего ни одной купюры, принимают за строгого ревизора. В этой панике никто не слышит друг друга. На лицо модель кризиса коммуникаций между «руководством» и «исполнителями».
«Ревизор» стал своеобразным сборником размышлений Гоголя о природе власти и правовых порядков в России: от коррупции и чиновничьего произвола до человеческой глупости, подпитывающей систему бесправия. Постановка была принята неоднозначно. Сама пьеса не устроила современников Гоголя и своим жанровым новаторством: зрители ожидали легкую и веселую постановку, а получилась трагикомедия с чертами древнегреческой драмы, где есть и идея всеобъемлющего возмездия, которое ждет каждого персонажа, и разоблачение общественных пороков, и финальная немая сцена, где герои замирают в ужасе перед неотвратимым судом.
«Ревизор» не был официально запрещен, но Николай I по-своему отреагировал на громкую премьеру. Сразу после нее по императорской инициативе было заказано написание пьесы на тот же сюжет, но с другим финалом: все казнокрады должны быть наказаны. Имя нового автора было неизвестно, но меньше чем через год, 14 июля 1836-го, в Санкт-Петербурге и 27 августа в Москве состоялись премьерные показы комедии «Настоящий ревизор», мотивом которого стало наказание, но не изменение системы как таковой.
Почти два века спустя пьеса во многом остается актуальной: некоторые типажи и ситуации из «Ревизора» можно встретить в офисах, корпорациях и госструктурах.
Эту вечность гоголевского сюжета подхватил банк ВТБ в своей кампании «ВТБ — это классика», где знаковые произведения русской литературы получают альтернативное развитие событий. В роликах известные актеры театра и кино вместе с членом правления ВТБ, финансистом, звездой «Что? Где? Когда?» Дмитрием Брейтенбихером переносятся в мир классики, помогая героям избежать ошибок. Режиссером ролика стал Антон Мегердичев, лауреат ТЭФИ, режиссер «Сердца Пармы» и «Метро» и самого кассового фильма на территории России и СНГ «Движение вверх». Так, в новой версии «Ревизора» страх и хаос сменяются честностью и порядком.
Как поменялись типажи в интерпретации Антона Мегердичева?
- Городничий — не управленец без стратегии, «человек с грубо развитыми склонностями души», а настоящий антикризисный лидер: умеет видеть перспективу, брать ответственность за решения и развивать город.
- Земляника — не проныра, плут-карьерист, а энергичный руководитель, который видит возможности роста и стремится к развитию команды.
- Ляпкин-Тяпкин — не самодовольный судья, уверенный в своей непогрешимости после «пяти-шести книг», а компетентный эксперт, открытый новым идеям.
- Бобчинский и Добчинский — не прототипы офисных сплетников-инфлюенсеров, а настоящие коммуникаторы.
Сатирическая комедия в реальных действиях
Действие I
Когда страх заменяет управление
У Гоголя первое, что делает Городничий, узнав о возможном приезде ревизора, — начинает судорожно наводить порядок. Он приказывает «для красоты поставить квартального на мосту» и «разметать старый забор», а если кто спросит, почему не построена церковь, — ответить, что «она начинала строиться, но сгорела».
Эта сцена (действие I, явление V) — точный портрет кризисного менеджмента: косметические меры вместо системных решений. Гоголь будто смеется над этим не ради комизма. Он показывает, что страх проверок — главный враг здравого управления. Там, где руководитель живет в ожидании ревизора, исчезают стратегия и ответственность.
В «Ревизоре» ВТБ сюжет начинается привычно: «Господа, к нам едет ревизор!» — Городничий (Ян Цапник) узнает о скором приезде ревизора и в панике наводит порядок. Тут же появляется Хлестаков (Алексей Варущенко), который, как и в оригинале Гоголя, водит чиновников за нос.
Действие II
Самообман как магическое мышление
Городничий и его окружение не столько боятся, сколько верят. Верят, что Хлестаков — тот самый ревизор. Верят, потому что так удобнее. Хлестаков не лжет, он просто не отрекается от внимания.
«Я вижу, вы благородный человек», — говорит он Городничему, охотно принимая «на всякий случай» 400 руб. вместо 200 руб. (действие II, явление VIII).
Так рождается «корпоративный самообман», в котором вся организация начинает существовать внутри ложной картины мира.
В новом прочтении в дело вмешивается Дмитрий Брейтенбихер. С его появлением хаос сменяется порядком: чиновники принимают честные решения, поддерживают бизнес и кладут «парижский асфальт».
Действие V
Смех как форма внутреннего аудита
Финал «Ревизора» — управленческий диагноз, актуальный для любого времени. Когда вскрывается письмо Хлестакова, в котором он описывает местных чиновников («городничий — глуп, как сивый мерин», «Земляника похож на свинью в ермолке»), Городничий произносит: «Над чем смеетесь? — Над собой смеетесь!» И речь здесь не только про героев. Гоголь обращается к зрителю, к обществу, к каждому руководителю, который узнает себя в этом зеркале. Смех становится не оружием, а средством прозрения.
В письме к Жуковскому от 29 декабря 1847 года Гоголь писал, что смех «обладает силой уничтожить или хотя бы нейтрализовать все дурное». В этой мысли — возможный ключ к пониманию «Ревизора». Смех Гоголя — это не злорадство, а инструмент самопроверки. Он не каратель, а аудитор. Для современного управленца это урок корпоративной этики: умение смеяться над собой спасает организацию от саморазрушения.
Финальная сцена
В финале Гоголь дает героям не наказание, а паузу. Входит жандарм и объявляет о настоящем приезде ревизора — и действие замирает. Это и есть главное послание авторa: ревизор всегда в пути.
В финале ролика ВТБ появляется настоящий ревизор (Евгений Сидихин) подытоживает все в действительности созданное Городничим и «командой» одним словом: «Грандиозно!»
Если читать «Ревизора» Гоголя не как притчу о бюрократии XIX века, в которой легко узнать корпоративную культуру века XXI, а как предупреждение, то становится очевидно: недоверие и лицемерие неизбежно ведут к поражению, тогда как современное время требует честности и ответственности. Новая линия в сюжете ролика ВТБ предлагает зрителю задуматься, например, о важности финансовой грамотности, умения оценивать свои риски и возможности. А спасением от бюрократии и обмана становятся прозрачный и взвешенный подход к управлению финансами.
Реклама. Банк ВТБ (ПАО), erid: 2SDnjckCPWP