«Держал горести жизни на дистанции»: каким был Джорджо Армани

Читать в полной версии

В мире, где дизайнеры соревнуются в эпатаже и провокациях, Армани оставался верен себе: «Я ценю сдержанность и ненавижу показуху. Меня влечет тишина, я люблю только самое необходимое и не терплю излишеств и шума». Это и стало основой его философии less is more («меньше — больше»), которая навсегда изменила наше представление о роскоши.

Джорджо Армани родился 11 июля 1934 года в Пьяченце, в семье, где достоинство ценилось выше богатства, а хороший вкус и элегантность были в крови. «Мой отец, — вспоминал Армани, — был из тех людей, кому требовалось очень мало, чтобы выглядеть элегантно... Мать была от природы красавицей, тоже очень элегантной. Она умела одеваться и следила за тем, чтобы мы, ее дети, всегда были опрятно и со вкусом одеты, хотя у нас совсем не было денег». Мало денег, но много достоинства — это стало первым уроком стиля, который остался с ним на всю жизнь.

Его детские годы пришлись на Вторую мировую войну. Семье приходилось голодать, прятаться в подвалах от бомбежек, и сам Армани позже говорил в автобиографии Giorgio Armani: Per Amore, что детства и юности у него, считай, не было. Но именно в те годы сложилась основа его будущего стиля: «Война со всеми ее лишениями привила мне необходимость быть практичным, не любить расточительство и искать самое важное».

Но это не единственный урок военного детства. Постоянно сдерживая эмоции, Армани научился отстраняться, держать горести жизни «на дистанции». И этот защитный механизм остался с ним: «Я всегда сосредоточен и все держу под контролем, но за этой холодностью скрывается горячая и чувствительная натура. Я просто научился себя защищать». Спасением для мальчишки стали блеск декораций в местном театре, где его дед был мастером по парикам, и черно-белые фильмы, которые крутили в кино. Именно туда он сбегал от тревог, которых вокруг хватало.

Несмотря на явную семейную связь со стилем и модой, карьеру в этой сфере юный Армани никогда не планировал. В детстве мальчик долгое время провел в больнице, оправляясь после сильных ожогов от взорвавшегося снаряда. И, выздоровев, решил стать врачом. Он три года учился на медицинском факультете, но, уйдя в армию, уже не вернулся к медицинским исследованиям. Нужно было помогать семье, зарабатывать на жизнь. Именно так, почти что случайно, Джорджо Армани попал в миланский универмаг La Rinascente, где стал оформителем витрин, научился продавать моду и, конечно же, полюбил ее.

В те годы он понял силу воздействия одежды на отдельных людей и общество. И сразу решил, что просто использовать уже готовую одежду ему недостаточно — он должен ее создавать. Из La Rinascente Армани ушел к Нино Черутти — уже как дизайнер мужской одежды. Там он занялся построением лекал, шитьем и кроем. И там же сформировал и отточил свой подход к конструированию одежды — красота рождается не из декора, а из безупречных пропорций. За новую профессию он взялся очень активно и следующие почти десять лет провел, создавая дизайны для десятков компаний.

Поворотной точкой стало знакомство с архитектором Серджо Галеотти, ставшим его партнером. Галеотти поверил в талант дизайнера и убедил его начать собственный бизнес. Так в 1975 году Джорджо Армани наконец запустил собственный бренд. «У нас было море энтузиазма и крохотный бюджет, — вспоминал дизайнер. — Чтобы купить мебель в наш первый офис на Corso Venezia, 37, в Милане, я продал свой белый Volkswagen Beetle, который обожал. К счастью, дела наши пошли хорошо, и, как только у меня появилась такая возможность, я выкупил свой «жук» обратно».

Первой стала коллекция мужской одежды, но женская линия не заставила долго себя ждать: «Потому что молодые женщины — в частности, моя сестра и ее подруги — просили у меня те же модели, которые я разрабатывал для мужчин».

Что же такого придумал Армани, что так заинтересовало окружавших его девушек? Главной жемчужиной его коллекций, в которую влюбились и мужчины, и женщины, стал мягкий пиджак: «Сначала я просто наблюдал за тем, что меня окружало. Я видел вокруг только мужчин в жестких, плотных пиджаках, которые скрывали и сковывали тело. И я начал искать нечто прямо противоположное: удобную одежду, которая дала бы им легкость движения, комфорт и беззаботность».

Армани убрал подкладку и набивку, смягчил линии, сместил пуговицы, позволил ткани естественно драпироваться. И придал предмету, до того ассоциировавшемуся с официозом, сдержанностью и строгостью, «мягкость кардигана и легкость рубашки». Так что пиджак стал предметом одежды, который мужчины могли носить каждый день — без скованности и с комфортом.

Но настоящая революция произошла, когда тот же подход Армани перенес на женский гардероб. В женских образах этот же «мягкий» пиджак обрел совершенно другой смысл, став «лицом» направления power dressing.

В конце 1970-х женщины активно штурмовали корпорации. Но их часто не воспринимали всерьез: мир только-только начал избавляться от стереотипов, и видеть в хрупких «девушках-цветах» полноценных деловых партнеров, профессионалов и специалистов в своем деле многие не хотели и не могли. Девушкам, желавшим занять свое место под корпоративным солнцем, нужен был новый стиль, который помог бы занять «сильную» позицию и конкурировать с «сильным» полом.

Этот стиль им и подарил Джорджо Армани. Он не стал просто копировать офисный мужской дресс-код, а представил свою, «мягкую» версию брючных костюмов. С теми же широкими плечами, сразу обозначающими место в пространстве, но без жестких линий — чтобы они чувствовали себя не только сильными и способными на все, но и расслабленными, свободными. «Моя работа преследует одну-единственную цель: дать женщинам внутреннюю силу, которая приходит, когда они чувствуют себя непринужденно», — говорил он.

Армани вообще много чего сделал первым. Например, запретил брать на показы девушек с индексом массы тела меньше 18. Запустил несколько дочерних, более демократичных линий, сделав роскошь по-настоящему доступнее. Одним из первых среди дизайнеров Армани понял, как важна для модного бренда киноиндустрия. Он первым стал шить платья для ковровых дорожек — его можно считать отцом самого этого жанра — и за свою карьеру создал костюмы для сотни фильмов. Первым стал «Американский жиголо» с Ричардом Гиром. Сцена, где герой Гира открывает ящик, полный рубашек Giorgio Armani с видимыми ярлыками, — конечно, просто мечта маркетолога. Хотя, скорее всего, это и не было таким уж продуманно-маркетинговым ходом: любовь Армани к кино была совершенно искренней. Мы же помним, что именно черно-белые фильмы, которые крутили в местном кинотеатре, стали его отдушиной во время войны?

В последние годы Армани признавался, что больше всего боится одиночества. Пересказывал свой повторяющийся сон, в котором он в Нью-Йорке с какими-то людьми, но в какой-то момент оглядывается и понимает, что их больше нет: «И я чувствую себя таким расстроенным, совершенно брошенным». Серджо Галеотти, самый близкий его человек, умер еще в 1985 году, когда карьера Армани была на пике. «Если бы мне довелось прожить свою жизнь заново, я бы стремился проводить больше времени с друзьями и семьей», — говорил он в интервью. И в следующем воплощении пожелал стать многодетным отцом. Но в этой жизни его единственным детищем стала собственная компания. А семьей — брат, сестра, племянники и в каком-то смысле — сотрудники Дома.

Армани всегда говорил, что никогда не продаст компанию и, пока жив, будет здесь. А когда придет время, «команда возьмет все на себя и справится без меня» — для этого все готово. Так что официального преемника он так и не выбрал. Хотя много работал с молодыми и многообещающими в своей программе поддержки: он отдавал Armani Teatro под показы начинающих дизайнеров.

То, что происходит в современной моде — или, точнее, мире, — Армани не слишком нравилось. Дело не в отсутствии новых талантов. Просто мир казался ему слишком громким, а мода, считал он, стала в нем лишь еще одним развлечением. Социальные медиа изменили моду не в лучшую сторону: «Я презираю эту культуру поверхностной, вопиющей видимости. Она имеет мало общего со стилем и ничего — с элегантностью».

Вместо погони за трендами Армани выбрал иной путь — он верил в вечность хороших вещей. В то, что красивая одежда — та, что не имеет срока годности, не становится «уродливой» в конце сезона и всегда проходит проверку временем. И что работать нужно не над абстрактными концепциями, а над кроем. Не ради творчества, а ради того момента, когда забываешь о платье, в которое кто-то одет, и видишь только человека. Именно в этом настоящее совершенство.

«Моя семья была скромной семьей со скромными возможностями, поэтому я построил свой мир. И поэтому я так люблю эту работу: она позволила мне построить мир, к которому я никогда не принадлежал — мир, который я видел в фильмах и о котором читал в книгах. Я построил свой собственный способ быть», — признавался он.

Эта способность создавать реальность через одежду стала его суперсилой. Армани не просто одевал людей — он помогал им становиться теми, кем они хотели быть.

И главное, что он оставляет миру моды, — идея того, что подлинная роскошь не в демонстрации богатства или что ты «в тренде», а во внутренней свободе. Что лучшая одежда — та, что помогает человеку строить себя и свой мир.