Искусство Изнанка Берлина: где в немецкой столице искать свободу
Искусство
Изнанка Берлина: где в немецкой столице искать свободу
© Omer Messinger/NurPhoto via Getty Images
Берлин сегодня — столица самой богатой европейской страны и одновременно главный маргинал Старого Света. Колумнист «РБК Стиль» Артур Гранд рассказывает, как в городе уживаются панки и капиталисты и как здесь отыскать настоящую свободу.

Где-то год назад в Берлине произошел любопытный и симптоматичный случай. Одним прекрасным утром местные жители обнаружили, что 25-метровое граффити в Кройцберге залито черной краской. Поднялся шум — все решили, что это акт вандализма, санкционированный местными властями. Но позже к всеобщему удивлению выяснилось: автор граффити — итальянский художник Blu — сам его и уничтожил. Так он протестовал против джентрификации квартала, «татуированного» его работой. Из произведения уличного искусства она превратилась в популярный туристический объект, цены в округе на недвижимость поднялись, коммерция присвоила себе то, что изначально являлось антикоммерческим.

Уничтожение собственного граффити — еще и сильный художественный жест, со стороны Blu означающий то, что стрит-арт возникает из актуальности. Это вибрация красок, выплеснутых на стены современности, а уличное искусство не вечно — даже под берлинским небом.

Граффити итальянского художника Blu в Кройцберге, Берлин
© Imago/TASS

Не было в первой трети прошлого века более раскованного государства, чем Веймарская республика, и его фронтисписом являлся Берлин. Затем над городом сгустились ночь и туман: свобода превратилась в свинец. Когда война отступила, Берлин стал городом, вместившим в себя две противоположные идеологии. Распоротый ими, он потом их соединил. Сейчас же, являясь столицей самой богатой европейской страны, продолжает оставаться главным маргиналом Старого света. Можно подбирать тысячи определений к слову «свобода», но если вы хотите ее ощутить, отправляйтесь в Берлин и бегите подальше от Фридрихштрассе, деловитой и унылой улицы, напоминающей о том, что социальная иерархия существует и процветает. Этот город дышит иным: леваками, панками, сквотами, равенством, митингами, граффити, марихуаной, техно, отсутствием вай-фая и терминалов для кредитных карт в большинстве баров и клубов.

© Volker Döring/ullstein bild via Getty Images

Кто-то возразит мне, что я воспроизвожу миф о бедном, но сексуальном Берлине. И отчасти будет прав. Беден он был лет 20 назад, когда его улицы обживали фрики, сквоттеры, художники, музыканты и анархисты. Сейчас город отрастил брюшко, стал более солидным и контролируемым властью. Мы с друзьями шутили, что панкам, возможно, доплачивают за то, чтобы они продолжали выглядеть так, как они выглядят: андерграунд не должен терять своего очарования, ибо многие приезжают в Берлин именно за ним.

Однажды с друзьями мы как-то вечером приехали в район Фридрихсхайн, обладающий наивысшей степенью злачности: бывшие заводы-фабрики, переоборудованные в галереи, панк-локации и бары, бары, бары. Заходим в один из кабаков, берем пиво, ведем обычную беседу. Вдруг видим, как мимо нас на всех парах чешет какой-то парень, похожий на драгдилера, а за ним гонятся полицейские. Он ныряет в подвал и, видимо, там исчезает, поскольку стражи порядка выходят оттуда, явно разочарованные. Тем временем происходит оживление на улице, народ шумит, атмосфера закипает. Внезапно девушка с ирокезом подходит к одному из полицейских и с криками «шайзе полицай!» смачно плюет ему в лицо. Он пытается ее схватить, но толпа людей его к ней не подпускает. В этот момент на авансцену выходит панк в инвалидной коляске с моторчиком. Он разгоняется и врезается на своей коляске в полицейских. Отъезжает, разгоняется и вновь их таранит. Конечно, у этого Давида не было шансов перед голиафами с дубинками, и во всем этом отчаянном героизме была изрядная доля комизма, но мое уважение перед смелостью и неистовостью инвалида-мятежника было безмерным. Мне он представился символом современного Берлина, противостоящего властному коммерческому «сегодня»: его усилия столь же яростны, сколь и тщетны.

В русском языке у слова «масса» негативная коннотация, но в марксистском смысле — это нечто живое, позитивное, обобщающее. Быть частью массы в Берлине означает переживать совместную конвульсию с окружающими тебя людьми и пространством. И неважно, где это происходит: на митинге, танцполе в техно-клубе или в очереди на выставку Ай Вэйвэя. Да, немецкая столица мутирует, но продолжает оставаться городом конвульсивной поэзии и парадоксов. Да, коммерция подчиняет себе самый красивый городской ландшафт — улицу, но тут появляется художник Blu и заливает красоту черной краской.

Фридрихштрассе, Берлин
© Lieberenz/ullstein bild via Getty Images

Бедность Берлина все менее очевидна, сексуальность бесспорна, вот только присвоить себе ее могут как уличные бродяги и художники, так и витрины-бренды с Фридрихштрассе. Кстати, мой вам совет: если вы все же оказались на этой улице, то зайдите в Dussmann – исполинских размеров книжный магазин. Товары здесь недешевые (вы же помните, где находитесь), но выбор их столь огромен, что даже самые маргинальные предпочтения будут удовлетворены. А потом прогуляйтесь по штрассе некоторое время, и обязательно встретите человека фриковатого вида, который будет стоять на одном из перекрестков и песочить всеми бранными словами систему, полицейских и разрушительную силу капитала. Он, как и панк в инвалидной коляске, отчаянно настаивает на том, что берлинцы готовы менять то, что изменить как будто бы невозможно.