Пожалуйста, отключите AdBlock!
AdBlock мешает корректной работе нашего сайта.
Выключите его для полного доступа ко всем материалам РБК
Искусство Едем в Черногорию: зачем Марат Гельман зовет художников в эмиграцию
Искусство
Едем в Черногорию: зачем Марат Гельман зовет художников в эмиграцию
© Итар-Тасс
Марат Гельман презентовал в Москве свой новый проект Dukley European Art Community. Базируется он в Черногории. «РБК Lifestyle» выяснил у Гельмана, как будет устроена творческая эмиграция.
Материалы по теме
За что иностранцы ненавидят Москву

«С помощью искусства мы отстраиваем страну и ее счастливое, фантастическое будущее. Наши амбиции в том, чтобы построить первую постиндустриальную страну в мире» — Марат Гельман сидит в спартанской обстановке галереи Z&L: Art&Deal на «Винзаводе» и речь ведет, понятное дело, не о России. Граффити у входа в галерею сообщает, что «Марат зовет всех в Черногорию».  

 

 

Мир без промышленности, депутатов и Чубайса


 

Черногорский проект Гельмана масштабен. Как из Перми он в свое время хотел сделать культурную столицу России, так теперь из Черногории — один из культурных центров Европы. Здесь будут и бесплатные студии для художников, и уличные фестивали, и «творческий офшор» на 40 000 кв. м в цехах бывшего завода холодильников в Цетине (местный парламент уже принял закон о налоговых льготах для компаний, которые откроют там свои офисы). Понравившимся проектам Марат Гельман обещает серьезную административную и финансовую поддержку.

Молодая страна на побережье Адриатики для постиндустриальных экспериментов — самый подходящий вариант. В Черногории, говорит Гельман, нет тех вещей, которые мешают постиндустриальному развитию: промышленности (не пережила западные санкции против бывшей Югославии); «депутатов в пиджаках, которые говорят, что промышленность надо восстанавливать» и «людей, которые, как Чубайс уверяют, что сейчас они создадут альтернативный iPad, хотя никому он не нужен».

В общем, приезжай и твори. Под рассказы Гельмана в зале звучит слово «Тахелис», но сравнение не совсем корректно. Тахелис — известный европейский арт-сквот в Берлине, который просуществовал с 1990 по 2013 год. Но в конце концов немецкий порядок победил анархию — художников выселили из здания, которые они самовольно захватили на волне эйфории, сопровождавшей объединение Германии в 1990 году. Марат Гельман ничего захватывать не собирается. Наоборот, к проекту благоволит правительство Черногории, а финансирует его компания Dukley — один из крупнейших инвесторов в местную экономику, владеющая здесь жилыми комплексами и гостиницами.

 

Эмиграция творчества


Марат Гельман признается, что история Dukley European Art Community не только про творчество, но и про эмиграцию. 

Сам он уехал в Черногорию в декабре прошлого года, когда разом заморозились несколько его крупных проектов в России. И судя по тому, сколько людей пришло на презентацию проекта, многие готовы последовать его примеру. Потенциальные эмигранты заняли все лавки и стулья, кому не хватило, слушали стоя. Вопросы задавали не всегда про творчество. «А как там с интернетом?» «Я жил в Суздале, там что ни сделай, продавать некому. А как с этим в Черногории?» «Если я приеду, вы в обязательном порядке мне поможете или я буду, стесняясь, что-то у вас выпрашивать?» «А есть там спрос на серьезное развитие детей?» «А мэры там как в России — с проектом меньше миллиона даже до секретарши не дойдешь?»

Гельман терпеливо отвечал: с интернетом порядок, продавать свои работы можно туристам, которых каждый год 1,5–2 млн, детей тоже навалом, а мэры черногорские — совсем не российские: за каждое созданное рабочее место тебя расцелуют, а если что-то непонятно, объяснят.

 

 

 

 

Что Марат Гельман делает в Черногории


 

  Дом художника в Которе

Здание бывшего морского пароходства переделают под 36 мастерских для художников. Десять будут отданы черногорским художникам, на остальные смогут претендовать все желающие. Можно заявить интересный творческий проект, получить право на бесплатное проживание и стипендию, а можно просто арендовать помещение
за свой счет. Здесь же в сезон будет работать арт-базар.


 Кластер творческих индустрий на территории бывшего завода холодильников в Цетине

Ориентирован не на художников-одиночек, а на бизнес, связанный с искусством (кино, дизайн, издательство, мода, сувениры). Первый год аренды — бесплатно, во второй — лишь обязательство отремонтировать помещение, которое занимаете. С первого дня все фирмы освобождаются от аналога российских отчислений в страховые и пенсионные фонды, а это порядка 32% от зарплат сотрудников.


 Welcome-программа

Любой художник или бизнесмен может обратиться в Dukley European Art Community со своим проектом, и, если его признают интересным, обеспечат поддержку: сведут с местными чиновниками, бизнесменами или культурными институциями.


 Фестивали, опен-эйры, которые будут проходить вне активного летнего сезона (с целью сделать этот сезон длиннее)

Так, 1–3 мая в Будве пройдет городской карнавал — черногорская версия новосибирских «монстраций» Артема Лоскутова, 9 мая — музыкальный фестифаль Dukley Music Fest, а 20–24 мая — фестиваль уличных театров «Открытое небо».

 

 

 

Марат Гельман о творчестве, бизнесе и политике


 

Ваша черногорская арт-коммуна — это предложение для творческих людей варианта эмиграции или все-таки временной, проектной работы?

Нам, конечно, хочется, чтобы в Черногории жило и реализовывало свои идеи как можно больше людей. И я посчитаю свою работу успешной, если люди приедут сюда сначала на время, реализуют какой-то проект, а потом решат остаться на долгий срок. Может, это не эмиграция, но как минимум поиск второго дома. И мне кажется, что с учетом нынешней ситуации в стране нашу резиденцию многие рассматривают как место, где можно найти себя вне России.

Как раз сейчас актуальна дискуссия — зарождается новая волна эмиграции или нет. Вы, как я понимаю, считаете, что зарождается? 

Мы ведь с вами говорим в первую очередь о людях искусства? Если да, то новая волна эмиграции неизбежна. Потому что многие не понимают, как в нынешней ситуации в стране они могут заниматься искусством. Конечно, есть люди, привязанные к стране на вербальном уровне, прикованные к ней, как цепью, русским языком. Писатель может и уехать, как Акунин, но мы же понимаем, что он все равно никуда не уехал, он здесь. Всем остальным — художникам, музыкантам — легче. И людей, которые понимают, что в России достаточно длительное время им делать нечего, — огромное количество. Наш проект, хоть и не ориентирован исключительно на Россию, именно отсюда будет иметь самую сильную подпитку, именно Россия будет главным донором творческих сил.

Что такого они смогут сделать в Черногории, чего не могут сделать в России? Сейчас вы по сути говорите им: в Черногории есть кому продавать результат своего труда, есть 1,5 млн туристов в год. Но делать поделки, которые будут покупать туристы, можно и живя в Суздале или Твери.

Представьте себе поляну, на которой — пень и росток дерева. И то и другое — высотой в полметра, но одно — это мертвое дерево, а другое — будущее дерево. Черногория — это росток, у которого есть перспектива вырасти в большое дерево. И идея построения действительно первого постиндустриального общества — это идея будущего. Сейчас реализовать ее в Черногории проще, чем где бы то ни было.  А туристы — это люди, которые этому способствуют. Эти 1,5 млн человек, которые приезжают сюда каждый год, есть уже сейчас. Им надо как-то тратить свое время и деньги. И они будут покупать то, что производят художники, будут ходить на фестивали.

Это не значит, что музыкант, который сочиняет музыку, делает это исключительно для туристов. Если вы картину Ван Гога используете прагматично — только для того, чтобы спрятать за ней сейф, — от этого картина хуже не становится. Так и здесь: туристы — это потребители, которые делают реалистичной ситуацию построения постиндустриального общества. Но цель художника — вовсе не в том, чтобы удовлетворить запросы туристов. Он просто делает свое дело, имея в виду, что эти люди есть.

Ваши партнеры из компании Dukley много инвестируют в этот проект. Это все-таки бизнес или, как у нас любят говорить, «социальная ответственность бизнеса», которая позволяет ему поддерживать хорошие отношения с властью?

В Черногории живет всего 650 000 человек. И в такой ситуации интересы страны становятся и интересами крупного инвестора тоже. Я думаю, если бы этот бизнес мог развиваться, не развивая страну, они бы так и делали. Но инвесторы поняли, что упираются в потолок. Если сегодня 1,5 млн туристов и через пять лет — 1,5 млн, значит, развития нет. А мы своими активностями, проектами пытаемся увеличить туристический сезон, который в Черногории очень короткий, и сделать так, чтобы сюда приехало больше людей.

Европейский союз подготовил для Черногории рекомендации по развитию экономики и написал: чтобы туристов стало больше, надо построить в два раза больше гостиниц. Но это глупость. Представьте, что у вас театр на 400 мест, вы продали 20 билетов, а вам говорят: чтобы продать все билеты, постройте еще 20 касс. Не кассы надо строить, а хороший спектакль поставить. Мы этим и занимаемся.

Ощущаете интерес к своему проекту? Многие уже готовы ехать в Черногорию?

Интерес огромный, причем не только из России. Есть, допустим, большие художники, для которых творчество и продажи результатов этого творчества — два разных процесса. Они могут год работать в Черногории, а потом сделать выставку в Нью-Йорке. Люди такого масштаба ищут комфортное, недорогое место для творчества, и желательно, чтобы рядом были коллеги.

Молодые художники могут увидеть, что есть растущий проект и легче с этим растущим проектом сделать карьеру, особенно когда ты присоединился к нему в самом начале. Например, я абсолютно уверен, что такой либеральной ситуации с мастерскими, которая есть в этом году, в следующем уже не будет, потому что появится много желающих.

И, наконец, наш проект — это возможность для художников реализовать проекты, показать себя.  Концепция, которую я создаю в Черногории, — это освещенная площадка. Что я имею в виду? Условно говоря, ты занимаешься уличным танцем. Ты можешь танцевать в темном углу, где никто тебя не видит, или делать то же самое, но на центральной площади старого города в окружении сотен жителей. Вроде и одет ты так же, и движения делаешь те же, а эффект совершенно другой. Любой человек хочет выступать не в темном переулке, а на этой освещенной площадке. Потому что среди зрителей может оказаться человек, который решит твою судьбу.