Джармуш снимал «Кофе и сигареты» в течение семнадцати лет. Но даже после того, как фильм вышел и стал культовым, он сам требует продолжения. Уж больно благодатная и неисчерпаемая тема. От Джармуша сиквела не дождешься. Зато теперь каждая более или менее яркая монохромная фотосессия, где кофейная гуща и сизый дым навсегда разбивают мечты о черно-белом мире, неизбежно полна эстетических рифм с Фильмом. Фотограф Giampaolo Sgura решил обострить их до предела: героиня его последней сессии - Наоми Кэмпбэлл.
И Джармуш, и Сгура, как и любой художник, знают, что ч/б - это особый язык, чувственный и гораздо более метафоричный. Смуглая кожа Наоми перестает быть однозначно темной. Черно-белое волшебство сметает стереотипы, которых вокруг образа роковой пантеры столько, что за ними уже давно не видно самой Наоми. Кто она? Агрессивная истеричка со страниц таблоидов? Сладкий приз русского олигарха? Икона моды? Она пьет кофе из белоснежной чашки и сигарета в ее руке - осталась лишь пара-тройка добрых затяжек. Ее фигура - хорошая пощечина поборникам здорового образа жизни, не менее звонкая, чем огромный кофейник в руке Билла Мюррея. Изгибы ее бархатного тела в монохроме приобретают еще больше оттенков. Нежная текстура кожи лишь подчеркивается холодным блеском металлической маски - намек то ли на войну света и тени, то ли банальные игры садо-мазо. В сравнении с кромешной тьмой белья и кипенной белизной чашки даже смоляные волосы Наоми не настолько черны. Не настолько - как на обложках, созданных дизайнерами, имеющими болезненную фобию морщинок и прыщиков.
Черный - не всегда черный. Наоми - не всегда стерва. Гораздо чаще она бывает женщиной, леди. Просто продраться сквозь стереотипы и глянцевый конформизм могут далеко не все художники. Но и им для этого нужно убрать цвет. Наоми Кэмпбэлл в прочтении Сгуры - это женщина, такая, какой ее, к зависти миллионов мужчин, видит Доронин. Naomi is a Lady!
